Экуменический кружок Сандра Риги

3Paulus • 3rd Янв 2008 • Сетература

Часто я спрашивал себя, почему католики не стремятся так свидетельствовать о Боге, как протестанты? Когда я начинал разговаривать с баптистами, то они сразу пытались меня обратить. Мы спорили иногда по несколько часов. Я опирался на рационализм и католическое богословие в оправдание своей веры. В ходе споров я заметил, что они опираются исключительно на Священное Писание. Баптисты попрекали нас, католиков, что мы крестим детей, что исповедуем. Они говорили, что этого нет в Священном Писании. Тогда я начал им показывать, что это не так. Вначале они считали даже, что я осведомитель КГБ, но вскоре убедились, что я просто католик, и даже могу с Библией в руке защитить свои взгляды. Тогда они стали нервничать. Поэтому я предложил: “Давайте не будем спорить, а только дружить.” К баптистам в Ригу приезжали их единоверцы из иных городов, в том числе из Москвы. Вскоре я познакомился с их духовным лидером Александром. Я удивил его и заинтриговал своей открытостью, а также приветливым отношением к ним. Он согласился с тем, чтобы их молодежь в Риге встречалась с католической молодежью. Я привел их в костел, объяснил им значение различных символов и знаков. Александр говорил мне, что он многократно говорил со священниками, но это были только, как он выразился, «беседы с порога». Во время нашего знакомства, после его многократных приглашений, я поехал в их общину в Москву. Во время одного из разговоров он сказал мне, что хотел бы работать для сближения католиков, православных и протестантов. Мне это очень понравилось. Но он многого не понимал в католическом христианстве.
Мы поехали в Москву вместе с префектом семинарии, очень образованным священником. Мы были там два дня. Мы вели долгие разговоры на разные догматические темы. Слушая эти дискуссии, я убедился, что если они продлятся еще немного, то добрым отношениям с Александром придет конец. Не захочет он больше встречаться с нами. В этих дискуссиях были “острые углы”, которые никто не мог обойти. Речь касалась учения Церкви. Чувствуя, что все может плохо кончится, я прервал эти беседы, и мы выехали из Москвы. Перед отъездом я спросил Александра, когда он будет в Риге. Тогда он ответил мне вопросом на вопрос, мог ли бы он исповедоваться. Это меня несколько озадачило. Однако, я сказал ему, что да, но что это будет означать, что он сделал выбор в пользу католичества. Я спросил его также, не делает ли он это, например, из симпатии ко мне? Действительно ли он убежден, что должен сделать этот необыкновенно важный шаг? Я сказал ему, что для такого решения нужно дорасти.
Через некоторое время Александр позвонил мне в Ригу и сказал, что он уже готов к исповеди, но ему нужно еще со мной поговорить, потому что у него много разных сомнений, которые он хотел бы выяснить.
Я быстро нашел себе замену на кране и полетел самолетом в Москву. Во время полета я молился Духу Святому о просвещении для меня и для Александра. Как только я прилетел, мы начали обсуждать те “острые углы” и выяснять сомнения. Он не мог понять, что такое “непорочное зачатие”. Он говорил:
- Вы делаете из Матери Божьей богиню без греха. А безгрешный только один Бог.
Я знал, что для него эта проблема очень важная, поэтому во время разговора я просил Бога, чтобы Он направлял мои слова и открыл понимание Александру.
- Церковь, – объяснял я ему, – не делает из Адама и Евы богов, хотя до грехопадения они были в состоянии освещающей благодати и имели свободную волю. Они могли грешить, могли и отвергнуть искушение. Матерь Божия была в той же самой ситуации, как и наши прародители. Разница только в том, что Она не согрешила. Александр понял это, и, в конце концов, согласился с этой истиной веры. Подобным образом дискутировали мы и о других догматах. Наш разговор длился с семи часов вечера до двух часов следующего дня. Потом мы пошли в парк, чтобы подышать свежим воздухом. Тогда он сказал, что готов исповедоваться. Его исповедь длилась два часа. Она была необыкновенно искренней и глубокой. После нее мы оба заплакали. Позже Сандр сказал членам своей группы, что он стал католиком, но это не значит, что и они должны последовать за ним.
13 октября 1973 года вместе со своей общиной Александр создал группу, которая имела характер общины-братства. К этой общине могли принадлежать все христиане, независимо от вероисповедания, но они должны были стремиться к единству. Независимо от существующих различий они намеревались молиться о сближении верующих во Христа. Я был очень заинтересован этим движением. В Риге у нас были библейские собрания, во время которых мы никого не критиковали. Задача была такая: “Если видим зло, то делаем добро”. Так была создана группа христиан-экуменов. К ней принадлежало около двадцати человек. Эта группа развивалась в сторону монашеского братства. Александр написал правила для нее. Все, кто решали вступить в братство, должны были принять три обета: нищеты, послушания и чистоты. Несколько раз мы посылали правила папе Павлу VI. Папа несколько раз нас благословлял. Конституцию, которую написал Александр, я показывал преподавателям семинарии в Риге, спрашивая их, не противоречит ли она учению Церкви. Это был практически светский апостолат экуменизма в жизни. Община эта должна была идти в сторону признания Папы как духовного пастыря всей Церкви. Эта группа дала импульс для разговоров с хиппи на тему веры. Много приезжало молодежи из Москвы на катехизацию и для того, чтобы принять крещение. Крестились дочери и сыновья высокопоставленных особ из Москве.
Вскоре опять пришли ко мне сотрудники органов и сказали, что знают о моих контактах с Александром. Пробовали выяснить, откуда я его знаю. Я сказал, что мы познакомились в костеле. Тогда они ответили, что если я не хочу иметь неприятностей с ними, то я должен перестать встречаться с Александром.
Подобного рода экуменические общины возникли в нескольких городах. Люди встречались, читали Священное Писание, обсуждали его, молились. Это были люди живой веры. Когда приходил кто-нибудь новый, неверующий или баптист, то говорили только об общих принципах православия, католичества и протестантизма. Человек сам должен был сделать выбор.
С целью привлечения широких кругов, особенно интеллигенции православной, католической и протестантской мы начали издавать в самиздате “Призыв”, а позднее “Чашу общения”. Когда после “перестройки” Горбачева в СССР настали лучшие времена, Александр ездил в Рим, где подробно докладывал о создании движения. Его хотели даже посвятить в священника, но он отказался, сказав, что тогда он отпугнул бы протестантов, то есть они отошли бы от него.
К этим экуменическим общинам принадлежали сначала некоторые католические священники, получившие сан в подполье. Но когда КГБ начал особо усердный поиск, они мягко ушли в тень. За принадлежность к такой общине грозило уголовное дело. Александра, в конце концов, арестовали, он находился в заключении в течение трех лет. Его держали в психиатрической больнице. А известного поэта, который был участником этого движения, выслали за границу.
Однажды Александр рассказал мне о своей жизни. Он был художником, пьяницей и бунтарем. Ему не нравилось то, что делалось в СССР, особенно, в искусстве. У него было много друзей среди диссидентов. Он начал искать идеи, на которых мог бы строить новую жизнь. Так он вышел на баптистов и Библию. Баптисты были весьма активны в Москве и Риге, где он родился, и где жила его мать.
В заключении вера Александра подверглась огромному испытанию. После электрошока и сильнодействующих препаратов, которыми его напичкали психиаторы-убийцы (а их следует так называть), медбратья смеялись над ним и говорили: “Ну, проси своего Христа, пусть придет и тебя освободит”. Они говорили, что вера – это полная чепуха. “Ты – интеллигентный человек и дал себя одурманить, а что самое тяжелое, затягиваешь в эту дурь молодежь”. После этих тюремных психиатрических “реколлекций” Александр надолго ушел в себя и решился на одинокую жизнь.
Самые сильные и наиболее активные экуменические группы действовали в Киеве, Риге, Таллинне, Ленинграде, Львове, Самарканде и Житомире. В свободное время многие ездили автостопом от Прибалтики до Памира, проповедовали Евангелие, распространяли литературу. Мои добрые отношения с этими группами были одной из причин моего позднейшего ареста.

Из воспоминаний о.Иосифа Свидницкого