Говорю по-русски

В пятницу в молитвах Розария принято размышлять над Скорбными тайнами (Гефсиманское борение, Бичевание, Укоронование тернием, Крестный Путь и Распятие) – эпизодами евангельской истории, которые верующие созерцают в молитве. «Укоронование терновым венцом» и “Крестный Путь”- соответственно, третья и четвертая тайны, вчера особенно коснулись моего сердца, заставив задуматься и вспомнить вещи, о которых хотелось бы поскорее забыть.

Грубые римские воины пытались тем самым унизить Иисуса. Напялив на него пурпурный плащ и нацепив “крону” из жестких колючек, они издеваясь, поклонялись Ему. Спаситель мира, Сын Бога Живого, стал для них игрушкой, которая должна была развеять скуку провинциального гарнизона. Они даже и близко не понимали, КОГО они сейчас бьют по лицу и наряжают в шутовские одежды! Унизить другого человека, плюнуть ему в лицо, посмеяться над его амбициями и слабостями – что может быть “естественнее” для людей мира сего? Не замечая, походя, мы раним беззащитных и добиваем упавших. Человек идет в церковь, но и там, вместо слов поддержки и утешения, он слышит призывы к войне, клановые склоки, сталкивается с кастовым разделением, что особенно заметно в замкнутых общинах. Он хочет только одного: чтобы Господь помазал ему раны елеем и исцелил его истерзанную душу. Но – нет, у церкви очередная программа “весь мир насилия разрушить до основанья, а затем…” И вот этот человек, которого укороновали тернием в миру и объявили лузером в церкви, оказывается лицом к лицу со страшной реальностью. Реальностью бесконечного одиночества: и людям не нужен, и в Божьем Доме не нашел убежища.

Это крестный путь, но не все готовы его пройти. Вспомните, как Иисус шел по виа Долороса через Иерусалим. Стража разгоняла бездельников и зевак, которые вседа сбегаются посмотреть на очередное зрелище: будь то побивание камнями неверной жены (”клубничка” в своем роде), будь то распятие бунтовщиков и разбойников. Но большинство жителей Иерусалима, даже если они и оказались случайно неподалеку от скорбной процессии, отворачивались и шли по своим делам. Им было некогда, у них забот полон рот, что тут думать о каком то бродяге, который сейчас понесет, вне всякого сомнения, вполне заслуженное и справедливое наказание именем кесаря. Сколько таких людей проходят сквозь нашу жизнь, и мы их даже не замечаем? Людей, падающих под бременем креста. Людей, на пути которых может не встретиться вовремя Вероника, которая отерла бы пот с их лица. И некоторые из них так и не смогут дождаться своего Симона Киринеянина, который поможет им нести это тяжкое древо. Они пополнят статистику, станут просто еще одной цифрой в отчетах, строчкой в газетной статье, абзацем в криминальной хронике.

Латвийский портал Делфи сообщил, что в Балтии в последние месяцы резко возросло число самоубийств. Издание отмечает, что уровень самоубийств в Литве составлял 30 человек на 100 тысяч жителей в 2006 году, в Латвии – 21,4. Латвийцы, да и вообще жители нашего региона, охотно расстаются с жизнью. Социальные трудности, алкоголизм, безысходность жизни в глубинке – все это толкает человека сделать шаг в пропасть. Но среди этих людей есть и те, с кем мы с вами встречались на своем пути, но не сказали самого главного слова в их жизни. Слова, которое они больше никогда не услышат.

Я до сих пор помню случай из своей молодости. Тогда мы часто бывали в студенческом общежитии. Обычная молодая компания, общались, тусовались. И жил в этой общаге непризнанный художник. Несмотря на свой достаточно молодой возраст – совершенно спившийся тип, который прибивался к студенческим вечеринкам, где его принимали, как своего и наливали от щедрой души. Я с ним общался всего раза два, не больше – так уж сложилось. Но второй раз оказался последним. Он не был пьян, выходил из запоя, да такого тяжелого, что не мог даже поднести стакан с чаем к губам. Как в плохих комедийных спектаклях, ему приходилось использовать полотенце, чтобы направить трясущуюся руку и не промахнуться. Мысли в голове у парня тоже путались и говорить с ним было трудновато. Но ему очень хотелось поговорить о чем-то духовном, о религии. У меня самого тогда были не самые лучшие отношения с Богом, в церкви бывал редко, и не считал себя морально достойным проповедовать этому человеку Евангелие. Я сказал какие то дежурные слова, поболтал о том и о сем, он попрощался и ушел спать… больше его никто живым не видел.

Через несколько дней по лестничной клетке распространился неприятный запах и дверь в его комнату вскрыли. Он повесился в тот самый день, когда у нас так и не сложился разговор. Я не знаю даже его имени, только кличку, но Бог знает его. Прошло столько лет, но до сих пор иногда вспоминаю в своих молитвах этого потерявшегося в бурных перестроечных водах художника. Неплохого, как потом говорили, художника, которого сегодня если кто и помнит, так это мать и пара друзей. И то навряд ли. Такие дела…

Проявить внимание к другому человеку, вовремя сказать теплое слово другу в депрессии, выслушать случайного попутчика в автобусе, зайти и подарить открытку на Рождество одинокой соседке – это так просто. И как же часто мы забываем об этих простых вещах, в погоне за великими целями наших мегауспешных церквей. А есть еще более простая вещь: тайная молитва и явое свидетельство об истине.

Не знаю, что случилось бы, если бы я тогда, много лет назад помолился бы вместе с этим человеком и рассказал бы ему о Христе. Может быть ничего не поменялось, а возможно, он был бы сегодня жив. В тот момент я не смог, а потом было слишком поздно, и из живого человека, который имел еще все шансы начать новую жизнь, он стал строчкой в протоколе вскрытия в милицейском морге. Именно тогда я отчетливо осознал для себя, что лучше оказаться в дурацком положении и выглядеть смешным, лучше перенести насмешки за проповедь Евангелия, чем опоздать.

В Латвии 21 человек из каждых 100 000 уходит из жизни сам, навсегда закрывая перед собой двери Домой, к своему Небесному Отцу.